Сердце горна

В те времена бледный император страны льда и снега ещё не был поглощен черным потоком, тот далекий день был ещё далеко за горизонтом. И молодой домовой, рождённый в Китежграде, ещё ничего не знал обо всём, что ему предстоит пережить. Покидая заснеженную старую столицу на повозке, запряжённой вьючными яками, он оглянулся на родной город у подножия крылатых пиков. На удаляющихся санях, он оглянулся и посмотрел назад поверх тюков - то был последний раз, когда он видел родные края. С рекомендательным письмом, подписанным знатными домовыми, он распахнул врата вечно пылающей печи. Огромные, гороподобные механизмы работали без устали день и ночь, их грохот вместе с волнами жара бил ему в уши. Не испытывая от этого ни удивления, ни страха, молодой домовой ощущал, как волнение в его сердце затмевает все остальные чувства. Он понимал, что перед ним прекрасная, быть может, единственная в жизни возможность изменить свою судьбу. Согласно милосердным указам великих князей, от людей, пользовавшихся благосклонностью короны, никогда не требовалось выполнения тяжёлого труда. Люди также никогда не могли обрести силу, подобную той, что позволяет альвам поднимать огромные валуны, и не обладали ловкостью, которая позволяла бы им играючи справиться с любой задачей. Молодой домовой, без сомнения, мог служить лучшим подтверждением этих слов. У него был настолько острый слух, что по звуку работающего сердечника печи он мог определить, где требуется ремонт. Его движения были настолько ловкими, что он мог промчаться по узким железным трубам, не сбавляя шага. Что же касается регулирования энергоснабжения города и освоения принципов работы Кресникового кристалла... Молодой домовой получил покровительство и рекомендации как раз благодаря своим познаниям в этой области. Возможно, когда-нибудь он сможет стать здесь управляющим, а затем, накопив достаточно опыта, он даже сможет замахнуться на должность председателя, управляющего всеми факелами. Но однажды ночью на частном пиру великого князя-домового пожилой глава горной добычи и энергетики отдал ему приказ: «Есть более великое дело, требующее твоей преданности, Измайлов. Мне нужно, чтобы ты присоединился к одному сверхсекретному плану. Я давно наблюдал за тобой и знаю, что твои таланты простираются намного дальше. Мне нужно, чтобы ты следил за всеми... За каждым их шагом...»

Он слышал в праздных беседах у камина слухи о седовласой девушке, что появлялась за дворцовыми занавесями. Молодой домовой поначалу думал, что она была всего лишь сиротой, которую Белый царь растил в глубинах дворца, символом милосердия владыки Бледной звезды, явленного людям, пресмыкающимся среди снежной бури. Однако, вступив в исследовательский отдел под названием «Хвергельмир» он быстро понял, как сильно заблуждался. Позже, в глубинах дворца, где росли белые берёзы, искатели запретного извлекали реликвии из мира теней. Они препарировали и изучали наследие Золотой эпохи, перебирая все мыслимые пути спасения мира. Стоило молодому домовому высказать какую-нибудь идею, как седовласая учёная уже была готова наставить его, едва тот начинал развивать свою мысль, и хвалила те проблески гениальности, которых сам юноша в себе ещё не видел. Она успокаивала его тревоги и с пониманием относилась к тому, что ему приходилось докладывать обо всём великому князю-домовому. Когда он впервые отправился с ней исследовать мир теней, то не испытывал того волнения, как прежде, когда входил в сердце печи. Мир, лишённый всякой логики, едва не довёл его до безумия, но именно в тот день она вложила перо в его руку. Бесчисленные воображаемые жизни, в которых он мог бы спокойно прожить свой век домового, навсегда остались для него позади. Он заглушил страх неистовством, словно поезд, несущийся в неизведанную бездну. Он добавил свой мазок к рождению искажённой картины, наметил свой крошечный участок в плане расширения мира, заключённого в яйце. Во сне он грезил о чужих мечтах, словно одержимый, жадно испивая горечь бескрайнего моря страданий. Однако в ту ночь, когда должен был обрести форму сон, ради которого он был готов на всё, - ещё до того, как тот возник бы из небытия, повелитель снегов и льдов с копьём в руке погиб в волне, сметавшей всё на своём пути, и исследование утратило всякий смысл. Новая государыня устремила свой холодный взор в каждый уголок этой страны вечной мерзлоты, и совершенно очевидно, что те, кто нарушил табу и лишился покровительства, не могли рассчитывать на её милость. Ему следовало найти иной путь для той седовласой девушки. Однако вскоре он получил странную и зловещую новость - она покончила с собой в мире теней...

Великая сила всегда распадается натрое, прежде чем снова собраться воедино и переродиться. И молодой домовой знал, что у него нет права притязать на эту силу. Владычица, что собственными руками рождала метели, ушла, прижав руки к груди. С этого дня ей нет дела ни до кого, кроме своего народа. Мрачный алхимик обратил свои помыслы к бессмертию, чтобы дождаться воссоединения, которого он так страстно желал. А что же великий князь-домовой, объявивший о смерти девушки с серебряными волосами? Будучи таким же домовым, он, разумеется, услышал фальшь в словах собеседника. Молодой домовой когда-то подчинялся ему. Но в тот день принял твёрдое решение. Безукоризненно вежливо он отклонил предложение, но про себя уже быстро просчитывал все возможные исходы. Он не верил, что седовласая учёная, которую он считал своей наставницей, действительно погибла в мире теней. Он дал себе слово раз за разом, вновь и вновь пересекать тот мир, что прежде внушал ему ужас, пока не кончатся все пути и сама жизнь, или пока он не найдёт её холодное тело. Чего бы это ни стоило... Он найдёт способ присвоить себе всё, что спрятано в дворцовых архивах. Скорбь и печаль, которые захлестнули его, когда он узнал о гибели Китежграда от чёрной волны, в это мгновение обратились в безудержный восторг, ибо он обрёл прекрасную возможность шагнуть за пределы игровой доски. Владыка Китежграда, великий князь-домовой, управляющий горнодобычей, неизбежно будет обременён строительством новой столицы. Скорее, скорее! Он должен был первым предстать перед новой властительницей на троне. Благодаря посредничеству сородичей, служивших под началом Царицы, домовой наконец получил дозволение на аудиенцию. Какую цену он заплатил во время этой аудиенции, известно лишь тем немногим, кто присутствовал в зале. И вот, когда великий князь Альвис вернулся из Новокитежграда, он обнаружил, что у Энергетической комиссии появился новый глава. «Вы всегда были осторожны, ведь её величество Царица поистине безжалостна к влиятельным альвам старого двора... Поэтому вам было необходимо строительство Новокитежграда, чтобы укрепить ваше положение при новой власти. А я, простой и ничтожный Измайлов, жалкий сородич, которого ты презираешь... Для того чтобы раскопать то, что вы прячете под своей ложью, я никогда не нуждался в подобной осмотрительности».

Всем известно, что глава Энергетической комиссии и великий князь Альвис, даром, что оба домовые, на заседаниях вече устраивают словесные пикировки, словно заклятые враги. Некоторые говорили, что эти домовые нарочно разыгрывают представление, но лишь посвящённые знали правду. За каждым сердечным тостом скрывался невидимый клинок, стократ опаснее, чем приторный мёд хмельного напитка. После завершения строительства железной дороги через заснеженные равнины началась подготовка к созданию организации, которая будет контролировать её эксплуатацию. Но кто возглавит эту организацию, кому доверить управление движением поездов по всей стране? Великий князь домовой полагал, что взять на себя эту обязанность непременно должен альв знатного происхождения, способный внушить всем покорность, а глава комиссии давно видел намерения Царицы, и потому список кандидатов состоял сплошь из людей. Как раз когда все решили, что стороны вновь погрузятся в затяжное перетягивание каната и бесконечную закулисную борьбу, великий князь неожиданно сделал шаг назад, уступив право выдвигать кандидатуру на пост начальника транспортного управления. В то время потомки аристократов, подвергшихся чисткам, подняли знамя смуты в пепельном мраке. Разбойница-вила, прозванная Сжигающей города, скрывалась в тундре, перемещаясь по железным дорогам подобно тени. Великий князь-домовой сам происходил из старого знатного рода. Из осторожности он больше не мог действовать открыто. Но он выжидал в тени, полагая, что у Измайлова нет возможностей для подавления смуты. Нужно только дождаться случая, и он нанесёт удар, чтобы раз и навсегда низвергнуть отвратительного сородича. И тогда даже у правительницы на ледяном троне не останется оснований возражать. Однако высокомерный князь снова попал впросак. Молодой домовой, намного моложе его по возрасту, ковал оружие для героев Лучкинцев. Вместе они не дали Сжигающей города осуществить свой план. В пламени, подобном свету факела, предводитель героев и мятежница вместе обратились в пепел. А та скромная слава, которую они стяжали среди народа, перешла к молодому главе комиссии. Там, в одном из узких переулков, он вместе с оставшимися героями принёс клятву: Ныне мы учреждаем Высокий Стол, чтобы среди пепла и ржавчины каждый следовал Закону.

То были годы, когда всё пережитое начало блекнуть и расплываться, подобно воспоминаниям из далёкого прошлого. Исполинские деревья, выросшие на некрополе, незаметно превратились в пышный полог, застилающий небо. Хоть альвы и живут долго, многолетние странствия через Сферу теней отняли у него слишком много сил. Но наконец он вновь увидел ту, которую искал, - девушку, сбежавшую из плена царства теней. Сфера теней избавила её от разрушительного воздействия времени, а он успел поседеть и состариться. Она расспрашивала его обо всём, что пропустила, оставаясь в Сфере теней. Он подготовил каждый ответ заранее, как в те времена, когда она была его наставницей. В конце разговора он, собравшись с силами, поднялся из кресла. Старый домовой мягко отстранил руку собеседницы, которая хотела помочь ему встать, и, по ученической привычке, снял шляпу в знак уважения. «Моя почитаемая наставница, Аксинья! Как же мне повезло - я снова вижу вас прежней, какой вы были когда-то. Я всего лишь домовой со скромными способностями, у меня нет даже той смекалки, что нужна, чтобы отомстить за вас или унаследовать вашу волю. Единственное, что я мог делать все эти пятьсот лет - не переставать верить. Верить, что вы не отказались от своей мечты и от своей жизни. Ныне моё главное желание исполнилось. Наставница, это последнее, что я могу для вас сделать. Единственное заветное желание за всю мою непримечательную жизнь наконец исполнилось. Теперь я возвращаю вам перо, которое вы мне когда-то вручили. Я отрёкся от всего, я пожертвовал всем. Полагаю, я уже искупил тот краткий сон, что был вашим даром, - ценою всей моей жизни. Отныне мы ничего не должны друг другу. Уходите, моя достопочтенная наставница, моя... Аксинья».