Характеристики уровня
| Сила атаки | 510 |
|---|---|
| Сила атаки | 41,3 % |
Русский
Отблески на воде
На 12 сек. после применения элементального навыка мастерство стихий повышается на 52 ед. Эффект складывается до 2 раз. Отсчёт времени каждого уровня происходит отдельно.
Персонажи — Одноручное
История
В те времена юноша ещё не снискал славы родоначальника искусства гадания Цимэнь, и имя «Повелитель Ветра» ещё не было известно людям. Он был беззаботным бродягой, что странствовал по базарным площадям и городским переулкам, обращал ветер в талисманы, рисовал вином магические круги, а на пирах отплясывал так лихо, что молва о бесшабашном повесе шла впереди него. Он кичился тем, что постиг бренность мирских забот, что вселенские истины значат для него не более, чем пустячные детские забавы. Он мнил, что несравненный талант позволит ему странствовать по миру, смеясь над людскими радостями и печалями. Так жил молодой скиталец, потакая своим желаниям и не считаясь ни с добром, ни со злом. То похищал бронзовое зеркало у двух мудрецов с гор Ляньшань, то наказывал разбойников, что рыскали в горах. Так продолжалось до той ночи, когда вой демонов нарушил спокойствие деревни. Юноша, оказавшийся неподалёку, в мгновение ока призвал грозу с ливнями и молниями. Он испепелил нечисть дотла, отсёк головы чудовищам, но тут же, верный своей ветреной натуре, принялся потешаться над спасёнными жителями. Но ещё не смолкли раскаты грома, как вдруг с неба хлынул серебряный свет. Небесное сияние, точно белый шёлк, соткалось в тысячи яшмовых перьев, и, словно чёрная вещая птица, оттуда спустилась ясноокая красавица, резко оборвав его легкомысленную браваду. Серебряная Ласточка, которую потомки будут чтить как одну из Трёх зверей Тао Доу, стала сокрушаться о том, что юноша столь расточительно тратит свой небесный дар. Обладая способностью предсказывать судьбу всего сущего, он превращает свой талант в игрушку для потехи толпы. Дерзкий юноша, никогда не знавший подобного унижения, обнажил меч и нацелил его прямо на парящую в вышине фигуру бессмертной. «Ты веришь, что пред тобой робею? Тогда изволь, послушай, что я сейчас скажу! С рожденья я волен, беспечен и дик, десять зим по дорогам скитаться привык. Ни отца, ни родни, ни забот, ни оков - лишь вино, блеск меча да дыханье цветов. Огнём талисманов я звёзды палю, весенние ветры в парчу заключу. Не смей говорить, что Цимэнь - не тот Путь: Высший Закон я постиг, не свернуть. Средь цветов я тело своё закалю, тайный пламень в ночных сновиденьях храню. Во хмелю богам грома подчиниться велю и бессмертных красавиц вином опьяню. Лишь толику силы своей покажу - Четверым святым я пригрожу. Два-три знака водой на листах начерчу - наивысших богов в бег обращу. Красавиц в таинства Дао введу, Алый чертог в свой алтарь превращу. В любовных утехах я смел и удал, Нефритовой флейтой я бурю призвал. Коль путь преградишь мне, седая, смотри: не станут защитой седины твои. Я души и духов твоих заберу и в золото вместе с тобой обращу!» «Ты закончил?» Мягкий шёпот, подобно серебристому лунному свету, пролился с небес, а вслед за ним на юношу обрушилась бессмертная мощь, способная расколоть облака и сокрушить камни. Талисманы и меч скрестились. Молодой экзорцист, гордившийся своим непревзойдённым талантом, в конце концов пал пред сиянием яшмовых перьев. Словно загнанный в угол зверёныш, он лежал поверженный - но в самой глубине его глаз отчего-то разгорелось невиданное доселе пламя. Только вот Адепт с серебристыми крыльями вовсе не разгневалась, как думал юноша, а напротив - помогла ему подняться и сказала: «Если в сердце твоём живёт воля творить добро, зачем обрекать себя на прозябание среди разбойников? Пойдём странствовать по свету вместе. Ведь в мире есть такая красота, которую за бренными страстями тебе видеть не довелось». «Брось строить из себя добродетель, старуха! Я благородный муж, повелевающий огнём и молниями, постигший тайны звёзд и луны! С чего бы мне становиться твоим слугой!» Слова его были полны яда, однако дерзкий юноша не ушёл. И не потому, что его снова избили за то, что он назвал небожительницу старухой, а потому, что в её холодных, пронзительных глазах он увидел сострадание, которого давно не знал. Во взгляде её читалась материнская забота - та самая, о которой пишут в книгах, а ещё... ... «Что - ещё?» Это случилось уже много лет спустя. В мерцающем свете серебряной лампы она с любопытством задала ему этот вопрос. По обыкновению своему своенравный и дерзкий основатель школы Цимэнь должен был улыбнуться и ответить какой-нибудь игривой остротой, но вдруг ощутил, что в горле застрял ком. И хотя он знал десятки тысяч слов, но не сумел сложить из них ни единой шутливой фразы в ответ. Когда он в смятении очнулся, светильник уже догорел, и компанию ему составляло лишь остывшее вино да одинокая душа. Снова тот же сон, подумал он. Прошёл ещё один год, и луна вновь полна, но она так и не вернулась. Значит, буду ждать её во сне... Буду ждать, и однажды, однажды...